Liigu sisu juurde
Tallinn.ee
Juurdepääsetavus
 °C
Otsi informatsiooni, teenuseid jne

Direktori sõnavõtud

Direktori sõnavõtud

ERR 08.01.2024

Link vaatamiseks: www.err.ee
Ссылка для просмотра: www.err.ee


Особый переход.

В новом выпуске передачи "Своя правда" речь шла о школьной реформе и переходе на эстонский язык обучения детей с особыми образовательными потребностями.

Кто и как будет определять, на каком языке такой ребенок сможет учиться, какие меры поддержки планируется ввести и каким образом это отразится на системе образования в целом - обо всем этом в студии говорят ученые, политики, учителя и, конечно же, родители этих детей.

Ведущая - Елена Соломина.

Редактор: Ирина Догатко

ERR 07.01.2024

Link vaatamiseks: www.err.ee
Ссылка для просмотра: www.err.ee


В русских школах не хватает преподавателей эстонского языка как родного.

В новом выпуске передачи "Своя правда" речь пойдет о школьной реформе и переходе на эстонский язык обучения детей с особыми образовательными потребностями. Кто и как будет определять, на каком языке такой ребенок сможет учиться, какие меры поддержки планируется ввести и каким образом это отразится на системе образования в целом - обо всем этом в студии говорят ученые, политики, учителя и, конечно же, родители этих детей.

В передаче приняла участие и директор Ласнамяэской основной школы и директор Таллиннского учебно-консультативного центра Милена Погодаева, по словам которой в русских школах не хватает преподавателей эстонского языка как родного.

"Мы говорим о том, что ребенок, начинающий обучение в первом классе, должен понимать и обучаться этому языку как родному. И это нормально - если на этом языке идет процесс обучения. Я не знаю, есть ли в русских школах преподаватели эстонского языка как родного. Там есть преподаватели эстонского языка как иностранного. Будучи сама филологом и филологом русского языка как иностранного параллельно, я прекрасно знаю, что это две совершенно разных методики. Мне бы как родителю очень хотелось бы, чтобы мой ребенок, который начал обучение в школе, слышал грамотную, перфектную речь, обучался на грамотном перфектном языке, получал знания из уст грамотного перфектного педагога. На данный момент не во всех школах Таллинна - и не только Таллинна - есть достаточное количество учителей, перфектно владеющих эстонским языком - я говорю о русскоязычных учителях, способных преподавать на этом языке учебные предметы. Это на мой взгляд - серьезная проблема. Особенно, если мы говорим о детях с особыми образовательными потребностями, у которых зачастую нарушен фонематический слух и есть проблемы с языковым запасом, проблемы с лексикой и грамматической стороной речи. Они в первую очередь должны слышать грамотную речь, чтобы было на что опереться, чтобы грамотно воспроизводить то, что они слышат", — сказала Погодаева.

Смотрите новый выпуск передачи "Своя правда" под названием "Особый переход" канале ETV+. www.err.ee

Ведущая - Елена Соломина.

Редактор: Ирина Догатко

Stolitsa 18.12.2023

www.stolitsa.ee

Выпускникам гимназий советуем учиться на логопедов.

Директор Таллиннского учебно-консультативного центра Милена Погодаева отметила в эксклюзивном интервью порталу Stolitsa.ee, что в Эстонии и сейчас наблюдается дефицит логопедов, а необходимость в русскоязычных специалистах не исчезнет и в ближайшие годы, ведь невозможно сформировать грамотную неродную речь, не приведя в порядок родную.

Ольга Петрова

Как рассказала Милена Погодаева, логопедов в Эстонии не хватает - как тех, кто работает на эстонском, так и работающих на русском языке. Работа логопеда заключается не только в постановке звуков, логопед работает как над нарушением звукопроизношения, так и над лексико-грамматическим строем языка, над фонетическим строем языка, над расширением словарного запаса. Работа логопеда многогранна, она включает целый комплекс коррекционных мероприятий.

Было бы здорово, по ее словам, если бы выпускники гимназий массово поступали в Тартуский университет и получали  специальность логопеда, так как эти специалисты будут востребованы. На вопрос, что будет с русскоязычными логопедами, которые не смогут получить языковую категорию С1, Милена Погодаева ответила, что, по ее мнению, им придется сложно. При этом необходимость в русскоязычных логопедах в ближайшие годы не исчезнет, ведь невозможно сформировать грамотную иностранную речь, не приведя в порядок родную. Вот почему ей бы очень хотелось, чтобы руководители учреждений прежде всего подумали о детях, а не о том, как расторгнуть трудовые договоры со специалистами, которые не имеют нужную языковую категорию. В Эстонии очень много детей, которые нуждаются в помощи логопедов, и важно ценить специалистов с квалификацией, с опытом и знаниями, ведь они нашим детям принесут только пользу и ничего кроме пользы. 

Stolitsa 07.12.2023
Многие годы в нашей стране говорят о катастрофическом дефиците логопедов на фоне постоянного увеличения количества детей, нуждающихся в логопедической помощи. Нет никаких признаков улучшения ситуации.

Наталья Ауг,

[email protected]

www.stolitsa.ee


Эстоноязычное обучение: есть ли надежда на помощь логопедов?

Эстонской ассоциации логопедов исполнилось 35 лет, в честь этого начала работу выставка, цель которой – расширить знания людей о работе логопеда и о вызовах, стоящих в этой сфере. На открытии выставки член правления ассоциации Ааро Нурси отметил, что логопедов не хватает во всех сферах: в образовании, здравоохранении, социальной сфере, и даже ведущих частную практику логопедов могло бы быть больше.

Нуждающихся в помощи детей все больше

Предполагается, что в связи с переходом образования на эстонский язык обучения в сфере образования проблема недостаточной логопедической поддержки будет только усугубляться, к тому же у Министерства образования нет представления о том, какой должна быть логопедическая помощь для детей, с раннего детства обучающихся на неродном для себя языке. Логопеды есть менее чем в половине школ, при том что до 25% учеников начальной школы нуждаются в помощи логопедов.

Один из моментов, вызывающих опасения, – языковые требования к опорным специалистам. И хотя логопеды, как и другие работники системы образования, учат эстонский язык и готовятся к экзамену на С1, надеяться на то, что к следующему учебному году все смогут доказать свое владение им на необходимом уровне, было бы слишком оптимистично. Если логопеды не смогут помогать детям в учебных заведениях, то родителям придется платить специалистам частной практики.

Как рассказала «Столице» руководитель Таллиннского учебно-консультационного центра Милена Погодаева, количество детей, нуждающихся в логопедической поддержке, растет из года в год. Она не берется утверждать, что с реформой образования их станет больше, скорее изменится характер нарушений. «Предположу, что характер логопедических нарушений может измениться, усложниться, если хотите, что повлечет за собой диагностические и коррекционные трудности для логопедов», – допускает она.

Тандем учителя и логопеда

Еще в июне Ассоциация логопедов обратилась в Министерство образования с вопросом о возможности сохранения логопедической поддержки на русском языке в связи с переходом на эстонский язык обучения, потому что в идеале помощь должна оказываться на родном языке, а с обучающимися на эстонском языке детьми должны работать и русский, и эстонский специалисты. «Помимо лексики в эстонском языке есть произношение, отличное от русского произношения. Например, ударные слоги и окончания, различия в некоторых звуках, а также грамматика с ее многочисленными исключениями. Речь логопеда является примером для ребенка, и она должна быть очень чистой», – говорится в обращении. Тогда глава отдела инклюзивного образования Министерства образования и науки Юрген Ракасельг ответил, что государство не в силах предложить двуязычному ребенку двуязычную логопедическую помощь. По словам Ракасельга, после перехода у выучивших эстонский язык русскоязычных логопедов обязательно будет возможность продолжить работу на эстонском языке, сообщали радионовости ERR.

Что будет с диагностикой нарушений? В магистерской работе Аннели Паулус, защищенной в ТУ в 2019 году, сделан вывод, что преподаватели эстонских школ не умеют отличать логопедические проблемы иноязычных детей от проблем, связанных с недостаточным владением языком обучения. «Логопед – это не учитель родного языка, это специалист, формирующий предпосылки овладения грамотным письмом и чтением, устраняющий дефекты произношения, голоса, восполняющий пробелы в лексико-грамматическом строе, работающий с нарушением фонематического слуха и так далее, – объясняет Погодаева. – Очень важно работать в тандеме учителю и логопеду. А для этого оба должны ПЕРФЕКТНО владеть языком и учитывать все речевые нюансы. Вот это и будет крайне сложно сделать в связи с переходом на эстонский язык обучения, т. к. ПЕРФЕКТНО владеющих эстонским языком педагогов для русскоязычных детей мало, еще меньше таких русскоязычных логопедов. Что касается двуязычных логопедов, способных полноценно работать на обоих языках, их очень мало. Я знаю о двоих». К тому же такого узконаправленного обучения не проводилось все эти годы и не проводится сейчас. «К сожалению, до сих пор отсутствует какая-либо понятная методика работы с иноязычными детьми, обучающимися на эстонском языке, при этом нуждающимися в помощи логопеда», – признает специалист.

На что обращать внимание?

Могут ли родители самостоятельно заметить, что с развитием речи ребенка что-то не так и следует проконсультироваться со специалистом? По словам логопеда, к трем годам речь ребенка должна быть сформирована таким образом, чтобы ее без труда понимал взрослый, владеющий языком, на котором изъясняется ребенок. Для любого специалиста очевидно, что правильная, четкая, грамотная родная речь является основой для того, чтобы ребенок успешно овладевал неродным для себя языком. «Поэтому русскоязычный логопед обязан привести в порядок речь ребенку, чьим родным языком является русский, прежде чем этот ребенок начнет обучаться на неродном для себя языке. Это аксиома», – подчеркивает специалист.

Как указывает Погодаева, родителям стоит обращать внимание на особенности развития своего ребенка в любом случае, независимо от того, на каком языке он обучается. Особенно в возрасте от 0 до 3-х. «Ведь именно в это время созревают зоны мозга, ответственные за основные двигательные, речевые навыки, элементарные мыслительные операции, память, эмоции. Проблемы в произношении звуков, позднее начало говорения, нарушенное фонематическое восприятие, трудности тонкой моторики, в том числе артикуляционной, моторная неловкость, нарушение координации движений, трудности воспроизведения, аграмматизмы в речи, трудности в понимании речи, в воспроизведении звуков, слогов, слов. Именно за этим надо пристально наблюдать, потому что если упустить время, то к началу школьного обучения дети с задержкой речевого развития составят группу риска по проблеме школьного обучения, а при условии так называемого билингвального обучения этот риск увеличивается», – предупреждает она.

Касса здоровья: при нарушениях речи направление к логопеду можно получить у семейного врача

О возможностях получения логопедической помощи через Кассу здоровья «Столице» рассказал пресс-секретарь организации Игорь Ляпин.

– В каких случаях показана логопедическая помощь?

– К логопеду могут дать направление семейные врачи и врачи-специалисты.

Пациенты могут быть направлены к логопеду через семейного врача только при следующих нарушениях речи:

• афазия;

• дизартрия;

• заикание;

• алалия, т. е. задержка речевого развития.

Касса здоровья не финансирует лечение при дисграфии, дислексии и исправление плохого произношения одного звука (например, в речи отсутствует звук «р»). Больные с этими речевыми нарушениями получают логопедическую помощь через социальную систему и систему образования.

– В каком объеме помощь оплачивается Кассой здоровья?

– На данный момент направление семейного врача выдаются максимум на 10 раз потребления услуги. Потребности пациента должны приниматься за отправную точку, и Касса здоровья оплачивает предоставление услуг пациентам по медицинским показаниям на основании направления, выданного семейным врачом, если услуга оплачивается из терапевтического фонда.

– Где найти партнеров Кассы здоровья, через которых можно получить помощь?

– Поскольку логопеды сегодня не являются прямым партнером Кассы здоровья, мы не располагаем точными данными о поставщиках услуг.

– Сколько времени занимает ожидание приема логопеда?

– В зависимости от региона оно варьируется, доступность лучше в большом городе, хуже в сельской местности. Здесь мы тоже не можем дать четкий обзор, потому что у нас есть информация о том, когда было выдано направление, но мы не можем сказать, когда пациент начнет искать «номерок» и когда он действительно попадет на прием.

– Есть ли разница в доступности логопедов, работающих на эстонском и русском языках?

– Предположительно – да, потому что из-за языковых различий эстоноязычный логопед зачастую не подходит русскоязычному пациенту. Но точных данных у нас нет.

– Планируется ли сделать логопедическую помощь более доступной?

– С 1 октября 2023 года логопеды (вместе с физиотерапевтами и клиническими психологами) приравнены к медицинским работникам. Поправка к закону позволяет Кассе здоровья подписывать прямые договоры с поставщиками услуг на финансирование логопедического (а также физиотерапевтического и психологического) лечения. Это позволяет человеку обратиться в центр семейных врачей, у которого есть договор с Кассой здоровья, и касса оплачивает лечение.

Õpetajate leht 05.12.2023

Link vaatamiseks: www.opleht.ee
Ссылка для просмотра: www.opleht.ee


Vene kodukeelega HEV-laste üleminek eestikeelsele õppele tekitab vastakaid arvamusi.

Järgmisest õppeaastast lähevad eesti õppekeelele üle ka vene kodukeelega hariduslike erivajadustega lapsed, välja arvatud tasandus- ja hooldusõppe lapsed, kes võivad oma emakeeles edasi õppida. Vanemad ja õpetajad on mures laste pärast, kelle kognitiivne võimekus on madal ning kellel on ka oma emakeeles raske suhelda. Leitakse, et muukeelsete HEV-laste õppe üleminek peaks olema paindlikum ning HEV-lastele tuleks teha erisusi, et nende vaimne tervis ei kannataks. Haridusministeeriumi seisukoht on, et riigikeele õppimisest ei saa kedagi vabastada ning rahvusvahelised uuringud on näidanud, et erivajadusega lapsed suudavad oma võimete piires teise keele selgeks saada.  

Vene õppekeelega Tallinna Järveotsa Lasteaias on kaks tasandusrühma, kus käib kokku 23 last vanuses 3–8. Ka kõigis ülejäänud üheksas tavarühmas on mõni tuge vajav laps, kellel on erivajadusele lisaks kõneprobleemid. 

Ühe tasandusrühma õpetaja sõnul tuleb lasteaeda raskete diagnoosidega lapsi iga aastaga rohkem. Mitu last ei räägi ega saa kõnest aru, on autistlikke lapsi, kes on endasse sulgunud, paljudel on käitumishäire. Õpetajad peavad kõige olulisemaks pöörata tähelepanu lapse arengule, et ta hakkaks oma emakeelsest kõnest aru saama, sotsialiseeruma ning end turvaliselt ja hästi tundma. Neile lastele eesti keelt õpetada ei ole õpetaja hinnangul peamine. 

Teine tasandusõpetaja räägib, et mõni kuu tagasi tuli rühma viieaastane tüdruk, kes ei räägi sõnagi. Vähehaaval on ta hakanud õpetaja jutule reageerima ning üleminek eestikeelsele õppele ei ole kindlasti lapse vaimse tervise huvides. „Meie lapsed on niigi arengus teistest maha jäänud ja kui nende arengut veel pidurdada, probleemid süvenevad,“ leiab õpetaja.

Et laps võõrkeelsest jutust aru saaks ja oleks võimeline selles keeles õppima, peab ta kõigepealt oma emakeele selgeks saama, räägib lasteaia eripedagoog. „Vastasel juhul ei suuda ta omandada kumbagi keelt ega õpi ka uusi oskusi. Tugiteenuseidki peaks laps kõigepealt saama ikka oma emakeeles.“ 

Eesti keeles juhendavad õpetajad liikumis-, muusika-, kunsti- ja ujumistunde. Kaks korda nädalas on eesti keele tund, lisaks on tasandusrühmades rühmaõpetajatele abiks logopeed, kes lastega süvendatult tegeleb. Kolmas õpetaja rühmas ehk eesti keele õpetaja on praegu vaid tavarühmades. Õpetajate arvates võiks ka tasandusrühmas, kus käivad keeruliste erivajadustega lapsed, olla koos üks eesti ja üks vene õpetaja, et lapsed harjuksid eesti keelest aru saama tasapisi, samm-sammult. 

TÕNK-i spetsialistid: Erivajadusega laste keeleõpe nõuab tunduvalt rohkem ressurssi, kui meil pakkuda on, mistõttu tuge vajavate õpilaste arv võib kasvada.

Keele- ja kõnehäiretega lastele tuleks teha erisusi ja töötada välja ühtne lapsi toetav süsteem.

Tallinna Lasnamäe Põhikooli direktor Milena Pogodajeva, kes on ühtlasi Tallinna Õppenõustamiskeskuse juht, arvab samuti, et erikoolis peab õppetöö olema kakskeelne. Lasnamäe põhikoolis õpib sel õppeaastal 410 last, kes kõik on kooli tulnud Rajaleidja suunamisega. „10–12 neist saaksid eesti keeles õppimisega hakkama, teised mitte. Esimeses klassis katsetame sel õppeaastal süsteemi, kus lastega töötab kaks õpetajat: üks eesti, teine vene keeles. Eelmisel aastal olid need tasandusrühmast tulnud lapsed meil eelkoolis, nüüd jätkavad nendega samad õpetajad. Kui laps ei saa oma emakeelestki aru, kuidas me saame teda ainult eesti keeles õpetada?“ küsib Milena Pogodajeva. „Suur probleem on seegi, et paljud õpetajad ei valda piisavalt eesti keelt. Kui praegu töötavad erikoolides eripedagoogilise pädevusega tugevad õpetajad, kes järgmisest õppeaastast enam nõuetele ei vasta, kes siis lapsi õpetab? HEV-õpilased peaksid eesti õppekeelele üle minema pehmelt ja paindlikult, et kool saaks katsetada mitmesuguseid võimalusi ja leida neist sobivaima. Samuti on vaja süsteemi ja teadmist, milliste põhimõtete järgi üleminek toimub, sest õpetajal on lihtsam, kui ta teab, mis teda ees ootab. Julgen väita, et praegu ei tea mitte ainult õpetajad, tugispetsialistid ja koolijuhid, vaid ka haridusminister päris täpselt, kuidas täpselt erivajadusega lapsed eesti õppekeelele üle minema hakkavad. Kogu see plaan on äärmiselt üldine. Tahaks väga teada, kas õpetajatele töötatakse välja ka õpetamise metoodika, nagu alguses lubati. Ma ei kujuta ette, kuidas on ilma selleta üldse võimalik! Isegi kui leiame kooli C1-tasemel eesti keelt oskavad õpetajad, on metoodikata väga raske edasi liikuda.“ 

Tallinna Õppenõustamiskeskuse koordinaator, eripedagoog Ruuda Lind ütleb, et erivajadusega laps vajab teistega võrreldes palju rohkem individuaalset abi, individuaaltunnid on aga kallid ja õpetajaid pole nende jaoks peaaegu üldse. Seetõttu on erivajadusega laste üleminek eesti õppekeelele suur probleem. Ta toob näiteks Ukraina laste õppe Vanalinna Hariduskolleegiumis, mis hästi toimib. Lapsed on seal keeleoskuse põhjal jagatud kahte tasemerühma ja lisaks eestikeelsetele ainetundidele käivad neli korda nädalas eesti keele tunnis. Vajadusel on lisaks veel individuaalsed keeleõppetunnid koolipäeva alguses, lõpus või mõne tunni ajal, kus laps ei osale. „Nad on normintellektiga lapsed, aga neil on lisaks väga palju keeleõpet. Keeleandekas laps, keda toetatakse, on võimeline võõrkeeles õppima ükskõik mis riigis ja koolis, samas kui lapsi, kelle verbaalne areng on aeglasem või teistsugune kui tavalapsel, ei aita ka individuaaltunnid,“ tõdeb Ruuda Lind, kelle hinnangul nõuab erivajadusega laste keeleõpe palju rohkem ressurssi, kui meil praegu pakkuda on. 

Kogenud eripedagoog usub, et eesti õppekeelele üleminek annab HEV-laste puhul tugeva tagasilöögi: tuge vajavate õpilaste arv kasvab ja mitmesuguseid häireid tuleb lastel juurde. Võib tekkida näiteks ärevushäire, mis avaldub agressiivse käitumisena või mingil muul moel ja mida on väga raske ravida.

Õppenõustajana töötav eripedagoog Marika Leemet ütleb, et ka erivajadusega laste seas on verbaalselt andekaid, samas kui mõnel normintellektiga õpilasel on võõrkeelt omandada väga raske. „Erikoolides on lapsi, kes tulevad eesti keelele üleminekuga toime, ja tavakoolides neid, kes ei tule. Kuna meil on vene keeles õpetavad õpetajad olemas, võiks keele- ja kõnehäiretega lastele teha erisusi ja töötada välja ühtse lapsi toetava süsteemi. Näiteks jagadagi õpilased kahte rühma: tugevamad õpivad eesti keeles ja nõrgemad Rajaleidja otsusega oma emakeeles.“ 

Ta lisab, et kui jätta vene erikoolides õppekeel samaks, võtame lastelt ära perspektiivi, kodeerime neisse hakkamasaamatuse ja nad jäävad teistest eraldi. „Eesti keel tuleb kõigil ära õppida, et olla ühises infoväljas ja maailmast ühtmoodi aru saada. Ka see õpilane, kes oma keerulise diagnoosi tõttu õpib emakeeles, peab olema 9. klassi lõpuks võimeline eesti keeles suhtlema. Erivajadusega noore puhul ongi tähtis omandada suhtluskeel, et ta tuleks endaga toime ja leiaks jõukohase töö.“

Spetsialistide sõnul on äärmiselt oluline keele õpetamise metoodika, kuna vene õppekeelega koolide õpetajad ei õpeta eesti keelt mitte emakeele, vaid võõrkeelena. Kindlasti on vaja välja anda ka õpetajaraamat, sest õpetaja, kes töötab enda ja õpilaste emakeelest erinevas keeles, vajab õppematerjalide juurde tuge.

Praegu ei ole veel päris selge, kuidas hakatakse õpilastele tugiteenuseid pakkuma. Kui õppetöö hakkab olema eesti keeles, peab kool seaduse järgi osutama õpilastele ka tugiteenuseid eesti keeles. Kust aga leida vene koolidesse eestikeelsed tugispetsialistid, kui neid ei ole eesti koolideski? Mõistlik oleks üleminekuperioodil osutada tugiteenuseid vastavalt õpilase vajadusele nii eesti kui ka vene keeles.

Riik on eestikeelsele haridusele ülemineku toetamiseks loonud hulgaliselt mahukaid programme, projekte ja tegevuskavu. „Teoorias võibki tunduda, et kõik toimib. Aga tegelik elu on midagi muud,“ tõdeb Ruuda Lind. „Öelgu teooriad mida tahes, lapse diagnoosiga peab arvestama. Jään selle juurde, et osa erivajadusega õpilasi peab saama alg- ja põhihariduse omandada emakeeles ja lisaks eesti keelt kõrvale õppida. Meil ei ole õigust sundida lapsi üle jõu võõrkeeles õppima ja nende maailma nii kitsaks muuta.“

Väikeklassi õpetaja: Kui laps ei saa aru, mida ta õpib, ei saa ta ka mingeid teadmisi maailma kohta. Mõistlik oleks eestikeelse õppega alustada lastega, kes alles tulevad lasteaeda, haridussüsteemis olevad lapsed peaksid saama jätkata vana süsteemi järgi.

Tallinna Lasnamäe Gümnaasiumis õpivad kõik õpilased riikliku õppekava järgi, kuid tõhustatud või erituge vajavaid lapsi on nii väike- kui tavaklassides. Kõigi põhikooliklasside juures on üks väikeklass, välja arvatud kuuendas klassis. Igas väikeklassis õpib kuni kümme õpilast, kelle eesti keele oskus on väga nõrk. 

„Kõige keerulisemasse seisu satuvadki need tõhustatud toe vajadusega õpilased, kellel on õpiraskused, kuid kes peavad eksami tegema teistega samadel tingimustel,“ leiab kooli HEVKO ja 2. väikeklassi õpetaja Svetlana Udras. 

Õpetaja räägib, et sellest õppeaastast on tunniplaanis neli eesti keele tundi nädalas, eelmisel aastal oli kaks. Nelja tunniga nädalas omandavad õpilased keele suhtlustasandil, aga seda on vähe, et olla vähem kui aasta pärast võimeline kõiki aineid eesti keeles õppima. Keele- ja aineõpe on kaks eri asja. Kõige suurem mure ongi tal 3. eriklassi õpilaste pärast, kes päris kindlasti ei ole järgmisel aastal valmis eestikeelsele õppele üle minema. 

„Nende õpilaste kognitiivne areng ei ole sel tasemel, et nad saaksid võõrkeeles õppida, kinnitab Svetlana Udras. „HEV-laps saab õppida tegevuse kaudu, ja seda, mis teda huvitab. Kui õpilane ei saa lihtsatest lausetest aru, kuulab ta 4. klassis juttu päikesesüsteemist nagu hiina keelt. Samamoodi on loodus- ja inimeseõpetust ning alates 5. klassist ajalugu võimatu õppida, kui pole baasi, mille pealt edasi minna. Abstraktse teksti ja keeruliste lausekonstruktsioonide mõistmiseks praegusest sõnavarast lihtsalt ei piisa. See on ka normarenguga laste jaoks raske. Niiviisi järsku ja poole pealt eesti õppekeelele üleminek on minu hinnangul laste piinamine. Eriklasside õpilaste vanemad on ahastuses, sest kardavad, et lastel tekib kiiresti mahajäämus ja nad kukuvad haridussüsteemist üldse välja.“ 

Suur mure on tema sõnul, et pole piisavalt eripedagoogilise pädevusega õpetajaid, kes oskavad C1-tasemel eesti keelt. „Õpetajad käivad kursustel, osalevad programmides, aga isegi kui nad keeleeksami ära teevad, ei aita see eriklasse, sest eriklasside raskeid lapsi ei taha õpetajad õpetada. On suur vedamine, kui sa eriklassi üldse õpetaja leiad. Eriklassi õpetajal peab olema magistriharidus, õpetajakutse, eripedagoogiline ettevalmistus. Kui me nüüd ütleme neile, et C1-tasemel eesti keele oskuse paber on puudu ja nad peavad lahkuma, kuna ei vasta kvalifikatsioonile, kes neid lapsi siis õpetab?“

Svetlana Udras tõdeb, et keeleeksami tegemisest üksi on vähe, sest paber ju ei õpeta. Et eesti keeles õpetada, on vaja tunda metoodikat. „See ei ole õpiku üks ühele tõlkimine, vaid hoopis teine asi. Samuti ei ole sobivaid õpikuid. Venekeelset last ei saa õpetada eesti lastele mõeldud aabitsast, sest tema jaoks on „maal“ ja „maal“ üks ja sama sõna.“ 

Palju on räägitud sellest, et eestikeelsele haridusele ülemineku eesmärk on muuta vene kodukeelega lapsed konkurentsivõimelisemaks. Svetlana Udrase hinnangul juhtub vastupidine – nad ei saa enam üldse hakkama. „Kui laps ei saa aru, mida ta õpib, ei saa ta maailma kohta mingeid teadmisi. HEV-lapsed on niigi teistest kehvemas seisus ja nüüd paneme nad olukorda, kus nad ei saa mingit haridust. Leian, et mõistlik oleks eestikeelse õppega alustada lastega, kes alles tulevad lasteaeda. HEV-lapsed, kes juba on haridussüsteemis, peaksid saama vana süsteemi järgi jätkata, tuleb lihtsalt suurendada eesti keele tundide arvu ja õpetada kõiki oskusained, nagu kehaline kasvatus, kunsti-, muusika-, tööõpetus eesti keeles, kus laps omandab praktilist sõnavara. Muidu kasvatame endale hulga noori, kes põhikooli lõpuks oskavad mõne sõna eesti keelt ja keda riik peab ülal pidama. Mida me sellega saavutame?“


Vastab HTM-i kaasava hariduse valdkonna juht Jürgen Rakaselg
Jürgen Rakaselg, mis teile eestikeelsele õppele ülemineku juures kõige keerulisem tundub?

Mulle tundub, et kõige rohkem tekitab muret ja emotsioone tõdemus, et nüüd see tõepoolest juhtub. Inimesed on aastakümneid elanud teadmisega, et eesti keele oskuse nõudest hoolimata eksisteerib meil kaks eraldiseisvat haridussüsteemi, mis loodetavasti jäävadki eraldi. Või kui ei jää, siis loodetakse eranditele, peaasi et suurt midagi ei muutuks ja elu saaks rahulikult edasi minna. Selline mulje jääb, vaadates neid küsimusi, pöördumisi, murekirju, mida meile saadetakse. Õnneks läheb see ajaga mööda. Kui poliitiline tahe püsib, saadakse ühel hetkel aru, et Eestis on üks riigikeel.

Kas erivajadusega laste kohta on olemas ka mingid uuringud ja mõjuanalüüsid?

Seda, mil viisil erivajadusega õpilased teises keeles õpivad, on uuritud küll. Meie olukord ei ole ainulaadne. Maailmas on teisigi riike, kus üks või teine etniline grupp või muust kultuuriruumist riiki tulnud on pidanud riigikeele omaks võtma. Lühidalt kokku võttes ütlevad need uuringud, et absoluutselt kõik lapsed, sõltumata erivajadustest, suudavad oma võimete piires võõrkeele selgeks saada.

Kui lapsel on tema erivajadusest tingituna keeruline emakeelt omandada, siis on see tal ka võõrkeeles raske. Aga seda, et teises keeles õppimine paneb lapse oluliselt halvemasse olukorda, muudab tema toimetuleku täiesti võimatuks, vähendab akadeemilist edukust ja väljavaateid edaspidiseks, kindlasti öelda ei saa. See on liialdus.

Tõsi, keele selgeks saamine võtab aega, aga iga laps omandab keele just sellises mahus, nagu ta suudab. Veel toovad uuringud välja, et tänu teise keele oskusele paraneb suhtlemispädevus, kommunikatsioonivahendeid on rohkem ja sõnavara avaram.

Kas neile lastele, kes ei saa oma emakeeleski hästi hakkama, võiks teha erandeid ja muuta ülemineku paindlikumaks?

Aga need erisused, erandid ja paindlikkus seaduses juba on! Individualiseerimise võimalus ei kao mitte kuhugi. Mõõduka, sügava ja raske vaimupuudega laste puhul, kellele on määratud toimetuleku- või hooldusõppekava, võib otsustada õppekeele kool. See ei tähenda muidugi, et eesti keele õppimist võiks lõputult edasi lükata. Ka neile lastele tuleb riigikeelt õpetada.

Lihtsustatud õppekavaga laste puhul on meie eksperdid seisukohal, et siin on variatiivsus suurem. On lapsi, kellel on tõepoolest vaja lisaaega. Kui kooli tehtud muudatustest ja kohandustest ei piisa, tuleb pöörduda Rajaleidjasse. Kooliväline nõustamismeeskond saab sel juhul anda soovituse mitte õppekeele suhtes, vaid nõustada, kuidas lapse puhul on mõistlik alustada ja millises rütmis eesti keelele üle minna. 

Võib arvata, et koolid hakkavadki üha rohkem Rajaleidjasse pöörduma.

Ei saa välistada, et osa koole läheb tõepoolest Rajaleidjasse nõu ja abi saama, aga ennekõike on tähtis proovida. Kui me ei ole isegi proovinud, kui palju ja millise aja jooksul õpilane suudab, aga väidame, et ta niikuinii ei saa hakkama, on tegu pigem ennustamisega. Siin sobib tsiteerida vana head klassikut Makarenkot, kes on öelnud, et meie ootused määravad tulemuse. Kui õpetaja on veendunud, et laps mingil juhul ei oska ega saa hakkama, siis tõenäoliselt nii ka läheb.

Kuidas saab hakkama riikliku õppekava järgi õppiv tõhustatud tuge vajav laps, kellel on õpiraskused? Praegu on ta 3. klassis ja oskab öelda eesti keeles lihtsaid lauseid, 4. klassis aga peab hakkama kõiki aineid eest keeles õppima. 

Tulebki vaadata, millises rütmis õpe on õpilasele jõukohane, ning väikeste sammudega pihta hakata. Seadus ei nõua üheltki õpilaselt seda, mis pole talle jõukohane – kõik õpivad enda lähimas arengutsoonis. Me ei oota õpiraskustega õpilaselt, et tema tulemused oleksid kõigis ainetes hiilgavad ja saavutatud kindlaks kuupäevaks. Küll aga ootame, et ta hakkaks eestikeelse õppe suunas liikuma. Peame lähtuma lapse võimetest, aga ei tohi nende taha peitu pugeda, arvates, et laps ei ole suuteline õppima. Loomulikult on õpiraskustega õpilasel keeruline, sest enamasti on tal ka keele- ja kõneraskused ning madalam võimekus, aga ta õpib eesti keele ära oma võimete piires ja sellises rütmis, nagu jõuab. Jah, vajadusel saame teha muudatusi – näiteks õpitulemusi vähendada, teatud ainetest vabastada või õpiaega pikendada –, aga riigikeele õppimisest me kedagi vabastada ei saa. 

Suur probleem on, et õpetajad ise ei oska piisavalt eesti keelt.

Olen sellega nõus. Samas arvan, et samamoodi nagu lapsed õpivad, õpivad ka õpetajad. Nad on ju omandanud kutse jaoks vajaliku kõrghariduse ning on tõenäoliselt võimelised ka keelt õppima. Saan inimlikult aru: senini on loodetud, et eestikeelsele õppele üle ei minda ja on võimalik oma tööd samamoodi jätkata, aga nüüd on selge, et see pole nii. Eesti keelt tuleb õppida ja selle jaoks on ka võimalused loodud. Mõistetav, et ühe aastaga pole võimalik end kohe C-kategooriasse õppida, see võtab aega. Igal juhul tuleb algust teha ja pingutada.

Mis juhtub, kui 1. septembriks 2024 ei ole oma töös pädev õpetaja suutnud nõutud keeletaset omandada?

See õpetaja peab veel intensiivsemalt õppima. Kui on näha, et inimene tahab, ta püüab ja edeneb õpingutes, antakse talle ilmselt lisaaega, sest eesmärk ei ole kohe trahve määrata või kedagi ametist lahti lasta. Aga kui õpetaja siiski ei suuda riigikeeles õpetada, tuleb ühel hetkel ilmselt öelda, et ta Eestis õpetajana töötada ei saa. Me ei saa siin allahindlust teha.

Tõmbaksin selle teema laiemaks. Eesti riigil ei ole võimekust pedagooge, eripedagooge, logopeede, psühholooge vene keeles ette valmistada. Praegu on veel ametis inimesed, kes on omandanud oma kvalifikatsiooni mõnes Venemaa ülikoolis. See ei ole jätkusuutlik mudel. Praeguses sõjaolukorras pole meil alternatiivi. Varem või hiljem peame mõistma, et tugispetsialiste õpetatakse Eesti ülikoolides eesti keeles. 

Mis keeles tuleb lapsele tugiteenuseid osutada?

Kui laps ja tugispetsialist oskavad mõlemad vene keelt ja nii on lapse jaoks mugavam ja lihtsam, peaksidki nad selles keeles rääkima, mitte punnitama rääkida eesti keeles, millest kumbki hästi aru ei saa. See pole mõistlik. Samas peab eripedagoog ja logopeed, tegelikult ka teised tugispetsialistid, valdama ka heal tasemel eesti keelt, et olla eesti keelt õppivale lapsele toeks.

Kuni laps ei õpi täies mahus eesti keeles, on võimalik teda nõustada ja toetada tema või spetsialisti emakeeles. Kui ühel päeval jõuame selleni, et kõik lapsed õpivad täismahus eesti keeles, tuleb ka tugiteenuseid osutada eesti keeles ja tugispetsialist peab valdama eesti keelt C-tasemel. 

Kas te ei karda, et teeme nende nõudmistega erivajadusega lastele liiga ja võib kasvada ärevushäiretega laste arv?

Seda ma ei usu. See võib juhtuda ainult siis, kui õpetaja käitub ebaeetiliselt ja paneb lapse olukorda, mis pole talle jõukohane. Kui lähtutakse lapse loomulikust arengurütmist ja suudetakse talle pakkuda abi lähimas arengutsoonis, siis ma ei näe põhjust, miks see juhtuma peaks.

Jah, hüpoteetiliselt võib juhtuda, et õpetaja ei oska ja kool ei toeta ning laps jäetakse adekvaatse õpiabita. See paneb lapse tõepoolest kehva olukorda. Paraku juhtub seda juba praegu ja ka eestikeelsete lastega. See on selgelt ebaeetiline käitumine ning kui keegi seda teadlikult teeb, on asi väga halb. Kui see tuleneb mingitest asjaoludest, mistõttu paremini pole lihtsalt võimalik, peame iga üksiku juhtumi puhul eraldi vaatama, mis seal taga on. Arvan, et kuni kõik püüvad ja teevad omalt poolt parima, kusjuures mitte ainult seadusest lähtudes, vaid ka vaadates, mis on lapse seisukohalt jõukohane ja õige, seni on kõik hästi. 

Kas on tulemas ka metoodikaalaseid koolitusi õpetajatele ja erivajadusega muukeelsetele õpilastele sobivat õppevara?

Ülemineku tegevuskavas on plaanitud terve hulk samme: töötatakse välja A2-, B1/B2- ja B2/C1-taseme testid ning nüüdisaegsed elektroonilised hindamisvahendid (testid ja eksamid). Töötatakse välja A1-, A2- ja B1-tasemele vastav õppevara (sh kohandatud lugemisvara igale tasemele), luuakse uus alushariduse õppematerjalide e-platvorm/käsiraamat ja palju muud.

Õpetaja on oma õppematerjalide valikus jätkuvalt vaba ning eestikeelsed õpikud on olemas kõigis õppeainetes. Õppe korraldamine sõltub nii õpetaja professionaalsusest kui ka keelelisest ja ainealasest edasijõudmisest. Vajadusel tuleb diferentseerida, täiendavalt selgitada, erinevaid ülesandeid lahendada jne – see sõltub konkreetsest olukorrast. 

Kui õpilane eesti keelt peaaegu ei oska või oskab väga kehvasti, on mõistlik tema õpetamiseks kasutada muu kodukeelega õpilaste õpetamiseks koostatud õppevara. Eestikeelsed aabitsad algavad väga lihtsalt ja selgelt ning võivad sobida lapsele, kes tulevad näiteks kakskeelsest kodust.

Luuakse õppekava rakendamist toetavad soovituslikud juhised kõikides ainevaldkondades, sh suunistega õppe diferentseerimiseks. Töö esimene etapp (PRÕK ja GRÕK) on avalikustatud ja kättesaadav nii koolidele tuttavas keskkonnas www.oppekava.ee kui ka lehel HTM – õppekava materjalid. Teine etapp avalikustatakse järgmiselt: PRÕK ja GRÕK 2024. jaanuari esimeses pooles, PLRÕK 2024. aprilli esimeses pooles. 

Ja loomulikult korrastatakse ja täiendatakse ka E-koolikotti. 

Plaanime Rajaleidja ja Harno metoodiliste nõustajatega käia läbi need vene õppekeelega koolid, kus HEV-õpilasi on kõige rohkem, need on Tallinna Lasnamäe Põhikool, Kadaka Põhikool, Narva Paju Kool, Kohtla-Järve Ahtme Põhikool. Läheme klassidesse ja vaatame, millest alustada ja mida on mõistlik ühe või teise lapse puhul teha. Ettekujutus, et neid lapsi on Eestis tuhandeid, ei vasta tõele. Neid on palju vähem. Meie väikeses riigis on võimalik jõuda praktiliselt iga lapseni. 

 ERR 03.12.2023

Link vaatamiseks: www.err.ee
Ссылка для просмотра: www.err.ee


Дети с СДВГ нуждаются в усиленной поддержке при обучении.

В новом выпуске передачи "Своя правда" речь пойдет о синдроме дефицита внимания и гиперактивности - СДВГ. С каждым годом рождается все больше детей с этим расстройством. Как помочь им справится с этим диагнозом, как живут взрослые люди с СДВГ и насколько к ним терпимо наше общество? Эти вопросы поднимают в студии психиатры, педагоги и сами люди с СДВГ.

В передаче приняла участие и директор Таллиннского учебно-консультативного центра, директор Основной школы Ласнамяэ Милена Погодаева, которая отметила, что дети с СДВГ нуждаются в усиленной поддержке в процессе обучения.

"У нас в стране это спецклассы, — сказала Погодаева. — Чаще всего дети, которым диагностировано это заболевание, имеют решение консультативной комиссии Rajaleidja о том, что ребенок нуждается в усиленной поддержке. Такие дети имеют право на поступление в спецкласс до шести учащихся и школа согласно этому решению проводит обучение в этом формате. Есть и домашнее обучение — по рекомендации "Rajaleidja или по желанию родителя. Есть разные форматы".

Однако, как отметила Милена Погодаева, в стране катастрофически не хватает педагогов, которые могут заниматься с такими детьми.

"Это роскошь, если у школы есть возможность отдельно заниматься с каждым ребенком. Это влечет за собой разные проблемы: во-первых, финансовые, а во-вторых - человеческий ресурс: в стране нет педагогов. Катастрофически не хватает", — подчеркнула Милена Погодаева. 

Смотрите выпуск передачи "Своя правда" под названием СДВГ на телеканале ETV+. www.err.ee

Ведущая -  Елена Соломина. 

Редактор: Ирина Догатко

Stolitsa 24.11.2023

Link vaatamiseks: stolitsa.ee
Ссылка для просмотра: stolitsa.ee


Новая выставка показывает важность работы логопедов.

Порой за небольшими событиями скрывается весьма важный смысл. В честь истории эстонской логопедии и 35-летия Эстонской ассоциации дефектологов сегодня открылась тематическая скромная выставка, которая призвана расширить знания людей о деятельности логопедов и указать на важность их работы. В последнее время, в СМИ неоднократно поднималась тема нехватки учителей, и сильнее всего эта проблема ощущается среди спецпедагогов — причем как эстонских, так и русскоязычных. К сожалению, каких-то решений ситуации у правительства нет. Подробности — в видеосюжете «Новостей Таллинна».

Вадим Малышкин,

Таллиннские городские медиа

Компактная и мобильная выставка, посвященная столь важной работе логопедов и дефектологов, создана в таком формате именно для того, чтобы охватить как можно большую аудиторию. Это тот самый случай, когда не столько гости будут приходить на выставку, сколько сама экспозиция будет приезжать к людям. Организаторы задумали весьма обширный гастрольный тур для выставки.

Идея отметить таким образом 35-й день рождения Эстонской ассоциации логопедов пришла в голову члену правления этой ассоциации Ааро Нурси. Его поддержал и Музей здоровья, которому скоро исполнится 100 лет. Автор идеи отметил, что на выставке важное значение придается не только истории логопедии, но и современному ее положению в нашей стране.

«В Эстонии сейчас работает около 600 логопедов. Но это число должно быть, конечно же, больше. Логопеды работают в самых разных сферах — в образовании, здравоохранении, социальной сфере, а также имеют частные практики. И во всех этих сферах необходимо дополнительное количество логопедов», — сказал член правления Эстонской ассоциации логопедов Ааро Нурси.

С эстонскими коллегами полностью согласны и русскоязычные специалисты. Но здесь проблем в разы больше. Из-за принятого Закона о переходе на эстонский язык обучения, а также из-за, опять же, нехватки учителей и опорных специалистов в целом по Эстонии может случиться так, что дети с особенностями здоровья могут и вовсе остаться без спецпедагогов. Была составлена даже петиция в правительство, чтобы сделать определенные исключения и дать возможность спецпедагогам работать с детьми на родном для них языке. Увы, положительного отклика эта петиция не нашла.

«Для детей с особыми потребностями, на мой взгляд, это совершенно неприемлемо. Что касается опорных специалистов, скажу так, русскоязычные логопеды не должны кануть в Лету, потому что для начала родной язык ребенка должен быть в порядке, и уже на основе этого можно накладывать для него не родной язык», — отметила директор Таллиннского консультативного центра Милена Погодаева.

По данным комиссии по культуре Рийгикогу, у Министерства образования сейчас нет точного плана, как решить проблему нынешней нехватки специальных педагогов, которая в будущем будет только расти. И хочется надеется, что маленькая выставка, посвященная 35-летию Ассоциации логопедов Эстонии привлечет внимание, в том числе и правительства страны, и укажет на важность решения проблем со спецпедагогами.

Meaningfultalks 10.10.2023

Link vaatamiseks: Meaningfultalks.ee
Ссылка для просмотра: Meaningfultalks.ee


Kuidas toetada HEV last üleminekul?

Kuidas toetada last eestikeelsele õppele üleminekul?
Üleminek on tekitanud lapsevanemates ja õpetajates palju küsimusi ja murekohti. Vaatame neid lähemalt ja otsime koos lahendusi.
Переход вызвал у родителей и учителей много вопросов и опасений. Разберем их более подробно, и вместе найдем решения.
– Millist rolli mängi lapse emotsionaalne toetamine üleminekul?
Какую роль играет эмоциональная поддержка ребенка в период перехода?
– Kuidas toetada last ja äratada motivatsiooni mitte emakeeles õppimisel?
Как помогать ребенку пробудить интерес и мотивацию к учебе на неродном языке?
– Mis on hirmutunde taga ja mida meie aju teeb, et meid “kaitsta”?
Как справиться с переменами и страхами? Что стоит за чувством страха, и что делает наш мозг, чтобы “защитить” нас?
– Kuidas tagada vene keelt kõnelevatele lastele kvaliteetne haridus?
Как обеспечить русскоговорящим детям качественное образование, и как город Таллинн планирует справиться с переходом на эстонский язык обучения?

Stolitsa 12.09.2023

[email protected]

О возможном переходе детей с особенностями развития на эстонский язык обучения

Ранее действовавшее в стране положение не предусматривало, что дети с особенностями развития, иногда с трудом говорящие на родном языке, будут учиться на языке им незнакомом, а опорные специалисты будут исправлять их сложности не на том языке, на котором говорят дома, а на том, которое выбрало министерство образования. Новый учебный год наступил, а ясности в этом вопросе все еще нет. Однако не исключено, что таким будет новый порядок.  Директор Ласнамяэской основной школы Милена Погодаева рассказала в студии «Новостей Таллинна» о том, что она думает о таком варианте обучения детей с особенностями развития.

Stolitsa 14.06.2023
Милена Погодаева, директор Таллиннского учебно-консультативного центра, не уверена, что к специалистам, работающими с особыми детьми, требование знать эстонский язык на категорию С1 применять не будут. «Дали устное заверение, но когда я увижу его в письменном виде, за подписью министра образования, тогда поверю. А пока гляжу на все это скептически», — говорит она. 30 лет Милена Погодаева работает с особыми детьми, всю свою профессиональную жизнь.

Борис Тух

[email protected]

stolitsa.ee


Идеал, ради которого надо изменить общество.

— Наш центр, — рассказывает Милена Погодаева, — был создан в 2009 году, в рамках европейского проекта как организация, оказывающая помощь особым детям в области спецпедагогики, логопедии. психологии социальной педагогики. Потом были разные реорганизации… В ноябре 2017 город поддержал, и мы смогли создать отдельное муниципальное учреждение — Таллиннский учебно-консультационный центр. У нас работают по всему городу семь филиалов. К нам ходят на занятия к логопедам, спецпедагогам, психологам.

Основной контингент — дети с нарушениями речи, эмоционально-волевой сферы, некоторые дети аутистического спектра.

Мы черпаем информацию, но не перерабатываем ее

— Правда ли, что детей, нуждающихся в такой помощи, становится все больше?

— К сожалению, правда.

— Как это объяснить?

— Тут целый комплекс проблем. И генетических, и экономических, и физиологических, и социальных. Ухудшается экологическая обстановка. Органических витаминов в природе становится все меньше и меньше. Широкое распространение получили искусственные препараты. Социальная экология в тяжелом положении. Дети с дошкольного возраста испытывают безумные нагрузки. Родители стремятся, чтобы дети отвечали их желаниям и надеждам, и гоняют их на музыку, на спорт и т.д. Сберегающие здоровье технологии у нас отстают, дети мало двигаются. А настоящее освоение знаний происходит как раз в движении, это сообразно с природой, особенно для мальчиков.

Отдельная проблема — поглощающие время ребенка компьютеры и прочие гаджеты. Если перед тобой постоянно мелькает картинка, возникает синдром дефицита внимания. Ребенок не привыкает концентрироваться, и когда начинается учеба в школе, это сказывается.

Беседуя с педагогами, я подчеркиваю: когда мы только черпаем информацию, в том числе из интернета, очень активно работает тот центр мозга, который принимает информацию. Но мы ее не перерабатываем, и зоны мозга, отвечающие за переработку информации со временем — не скажу, что атрофируются, но точно остаются не востребованными. И оттого растет число детей с учебными трудностями. От потребления информации без ее переработки.

Мы — специалисты 1-го уровня, учебно-консультативное учреждение. А не реабилитационное, не медицинское. На консультацию берем всех, но если случай сложный и ребенок нуждается в систематической регулярной помощи, мы рекомендуем, куда обратиться. Мы могли бы заниматься и тяжелыми случаями, но здесь нужно особое внимание, требуется уделять много времени и создавать особые условия. В наших рамках это невозможно.

— Можно ли работать с группой, в которой есть дети и с тяжелыми случаями, и с нетяжелыми?

— Наверное, это возможно в рамках инклюзивного обучения, но все же таким детям лучше получать адресную помощь в специальных условиях.

Изменить общество, изменить человека

— Что такое — инклюзивное образование?

— Такая организация процесса обучения, при которой все дети, независимо от их физических, психических, интеллектуальных, культурно-этнических, языковых и иных особенностей, включены в общую систему образования и обучаются по месту жительства вместе со своими сверстниками. Это идеал. Раньше я думала, что это возможно. Сейчас я довольно скептически к этому отношусь, потому что для практического осуществления этого все общество должно быть привержено идее инклюзии. Т.е. быть толерантно к каждому, принимать его, оценивать его адекватно и так, как он этого заслуживает. Предоставлять каждому из своих членов равные права и равные возможности. Следовательно, общество должно быть готово к тому, что мы все разные, но все мы достойны в равной степени. Но общество к этому не готово!

— Выходит: чтобы общество продвинулось, нужно изменить человека?

— Да, пожалуй. Нужно осознать, что природа тем и хороша, что она разнообразна. И если толерантно, с уважением относиться к потребностям друг друга, можно осуществлять инклюзивное образование.

Инклюзивное образование исходит из того, что всем должны быть предоставлены возможности себя реализовать. Для особых детей есть специальные методики, но к ним относятся как к равным членам сообщества.

— Одноклассники как к ним относятся?  Ведь дети бывают жестокими к не таким, как все?

— Если мы не научим детей толерантности, то получим такое общество… какое имеем сейчас!  Да, часто ребенка, который чем-то непохож, стараются отодвинуть, вместо того, чтобы включить его в общество, сделать своими партнерами его родителей. Так проще! И это для нас - профессиональные вызовы, с которыми приходится сталкиваться все чаще.

Если мы стоим на рельсах инклюзивного образования, то хотелось бы, чтобы к этому были готовы и педагоги, и родители. И необходимы специалисты, обучающие педагогов, как работать с такими детьми.

В тисках политических решений

— Где взять специалистов?

— Тартуский и Таллиннский университеты готовят специалистов, которые призваны работать в школах и детских садах. Но, к сожалению, чувство миссии сегодня не в чести. Выпускники вузов уходят в частную практику, чтобы больше зарабатывать.

Сегодня детским садам остро не хватает эстоноязычных логопедов. А ведь они так нужны детям в возрасте от трех до семи лет. За это время логопед должен проработать с ребенком так, чтобы при поступлении в школу он имел поставленную речь. Если страдает речь, будут страдать и все остальные составляющие: память, внимание, восприятие, мышление.

Логопед ставит звукопроизношение, лексику, грамматику, фономатический слух, который нужен для обучения на неродном языке.

— Вы сказали, что именно эстоноязычных логопедов не хватает. А теперь, когда все сады начнут переводить на исключительно эстоноязычную деятельность, проблема встанет еще острее?

— Да! Я стараюсь уходить от эмоций. Потому что общество на все очень эмоционально реагирует, и понятно почему. Но ясно, что количество детей с проблемами будет увеличиваться. И для того, чтобы наши дети получали качественное обучение и воспитание в дошкольный период, педагоги, которые с ними работают, должны иметь очень хороший эстонский язык. Иначе у ребенка будут серьезные трудности с обучением в школе. А чтобы воспринимать неродной язык, нужно иметь грамотный, очень хорошо развитый, полноценный родной язык.  И пока мы нащупаем специфику и практически апробируем методику работы, пройдет время. Опыта такого нет. Мы работали с эстонскими детьми на эстонском языке, мы работали с русскими детьми на русском языке, сейчас придется это каким-то образом совмещать.

— Как?

— Политики в таком случае говорят: «Хороший вопрос!» А героиня «Унесенных ветром» Скарлетт ответила бы: «Я подумаю об этом завтра!». Для меня тоже не совсем понятно, как будем работать. Известно, чем лучше развит фономатический слух на родном языке, тем лучше ребенок усваивает произношение на не родном.

Мне кажется, что принято чисто политическое решение, которое не было подтверждено и подкреплено никакими научными выкладками. Ясно, что без достаточно подготовленных и умеющих полноценно работать на двух языках специалистов этот переход невозможен.

— Инклюзивное обучение может строиться на двойных стандартах, которые так распространены у нас, особенно в политике?

— Нет. Система заключается в том, чтобы была преемственность. Чтобы система помощи работала на всех этапах., Образовательный маршрут должен быть построен так, чтобы ребенок на каждом отрезке этого маршрута получал адекватную, доступную и полезную ему помощь. Необходима системность. А политические решения делают в настоящее время системность невозможной. Кроме того, политики то ли не понимают, то ли не хотят понять, что чем больше языков знает человек и умеет на них изъясняться, тем он культурно богаче. А это в интересах всего общества. Долгосрочных, а не сиюминутных, рожденных сегодняшней ситуацией.

Необходимо быть оптимистом

— Когда к вам приходит ребенок, какова ваша первая эмоция?

— Любопытство. Я предпочитаю работать со школьниками. Но очень люблю и дошкольников, могу с ними и пообниматься, и на ковре поваляться и поползать. Это так приятно, когда дети тебе доверяют, словно ты – тоже ребенок, только большой. Общение с родителями бывает более сложным, они тревожны, иногда замыкаются как в раковину, не готовы выслушать то, что мы должны им сказать. Надо помогать родителям увидеть, принять, осознать и тогда вместе идти в нужном направлении.

— В вашей профессии необходимо быть оптимистом?

— Иначе невозможно.  Мы сталкиваемся с тяжелыми случаями, горькими ситуациями, приходится утешать детей и их родителей, все это оставляет след в сердце. Если ты не будешь оптимистом, то не выдержишь.

— Что составляет фундамент вашей деятельности?

— Знание, эмпатия, умение импровизировать, то есть гибкость. И оптимизм.

Viimati muudetud 19.01.2024